Два брака ростовского купца Ф.А. Кекина: хозяйственные расчеты и семейные конфликты по «Записям» А.Л. Кекина

Значительный вклад в изучение традиций ростовского купечества внесла ростовский исследователь Е.И. Крестьянинова, посвятившая много времени анализу обычаев и семейных стратегий купеческой среды Ростова. Важным этапом в освоении наследия А.Л. Кекина стала ее совместная работа с И.В. Сагнаком по расшифровке и комментированию «Записок».

На примере двух браков Фёдора Алексеевича Кекина (деда А.Л. Кекина) отчётливо видна специфика купеческих брачных практик. Первый брак складывался как серьёзный семейный проект. Прадед Алексей Григорьевич тщательно отбирал невест, а нерешительность Фёдора Алексеевича пресекла твёрдая позиция его сестры Анисьи Алексеевны, которая потребовала прекратить затянувшийся выбор и действовать. Первая жена Ф.А. Кекина Евдокия Григорьевна, хотя и отличалась умом, имела резкий, неуживчивый нрав. Вспышки её раздражения касались и мужа, и прислуги, а реакция Фёдора Алексеевича («Ну, полно, Евдокия Григорьевна, довольно уже») отражает типичную для купеческой семьи модель: муж как умиротворяющая, а не властная фигура.

Смерть Евдокии Григорьевны в 30–35 лет, оставившей восьмерых малолетних детей (двух сыновей и шесть дочерей), поставила перед Фёдором Алексеевичем, прежде всего хозяйственную задачу — восстановить «полный обиход» дома. Отсюда его прагматичный подход ко второму браку. Он целенаправленно искал бездетную вдову, чтобы минимизировать риск внутрисемейных конфликтов. Показателен эпизод с несостоявшейся невестой: возвращаясь из Оренбурга, Фёдор Алексеевич встретил похоронную процессию. Узнав имя той, кого «хоронят», на которой почти женился, перекрестился, дивясь «Промыслу Божию». В купеческой среде такая случайность осмыслялась как знак свыше, который легитимировал отказ от прежнего плана и подталкивал к новому поиску. В итоге женой стала Анна Леонтьевна Кайдалова — дочь Леонтия Савича Кайдалова, вдова петербургского купца, выходца из Поречья-Рыбного, «прожигателя жизни» Королёва. Её набожность (более 20 лет без мясной пищи, ежедневные посещения обедни) подчёркивала нравственный облик, но не смягчила отношения к детям мужа.

Второй брак предельно обнажил противоречия, типичные для купеческой семьи. По жалобам Анны Леонтьевны Фёдор Алексеевич наказывал младшего сына Леонтия Федоровича (будущего отца А.Л. Кекина) верёвкой и розгами. Мальчика в итоге «услали в лес». Старший сын Иван Фёдорович ушёл из дома, спасаясь от побоев. Доставалось и дочерям. А.Л. Кекин фиксирует это не как личную жестокость, а как распространённую ситуацию: «Да это общий удел детей первых от мачех». В подтверждение он приводит пример свояченицы — пансионерки, которая едва терпела двоих детей мужа от первого брака и стремилась передать их родне. Таким образом, проблема виделась не в личных качествах мачехи, а в самой структуре повторной семьи, где интересы новой жены и детей от первого брака неизбежно сталкивались.

При этом в купеческой этике даже неспокойная, но «полная» семья считалась предпочтительнее жизни без второго родителя. Отсутствие брака грозило утратой «домашнего полного обихода» и в конечном счёте благополучием детей. Эту логику иллюстрирует крах общего дела Михаила Алексеевича (крестного А.Л. Кекина) и его младшего брата Николая Алексеевича. Бытовая ссора (якобы из‑за яблок в саду) между Евдокией Григорьевной, мачехой и невесткой привела к «разделенью дому», упадку торгового дела, разорению и ранней смерти Николая, оставшегося неженатым.

Ценность «Записок» А.Л. Кекина в сочетании личного рассказа с документальной достоверностью. Метрические книги позволяют точно датировать браки и смерти, маклерские и торговые книги раскрывают имущественные аспекты брачных стратегий (сделки, закрепление прав, передача дворов и лавок), а судебные дела фиксируют крайние формы семейных конфликтов — споры о наследстве, разделе имущества и опеке. Вместе с профессиональной научной обработкой источника (Е.И. Крестьянинова, И.В. Сагнак) эти материалы дают надёжную реконструкцию того, как хозяйственные расчёты, религиозное мировоззрение и жёсткая семейная иерархия определяли судьбу купеческой семьи.

Литература и источники:

Крестьянинова Е.И. К вопросу о традициях и особенностях субкультуры ростовской купеческой среды в 1840-е годы (по «Записям» А.Л. Кекина) // История и культура Ростовской земли. Материала научной конференции 2004. Ростов, 2005. С.191.

Белащенко Г.В. Портрет Алексея Леонтьевича Кекина. Конец XIX в. // Собрание ГМЗ «Ростовский кремль», Ж-423. Ил. 1.

«Запись А.Л. Кекина Алексея Леонтьевича, жившего 1838-188- гг.» // Собрание ГМЗ «Ростовский кремль», Р-468. Ил. 2.

***

«Когда А.Г. задумал женить Ф.А., деда, то пересмотрели много невест, но все не ндравились. Наконец, бабка Е.Г. и ндравилась, но что-то не решался. Прадед А.Г. сказал: «Что ж, еще в Царьград, что ли, с тобой ехать смотреть невест?» а сестра Ф.А. Анисья Алексеевна, будучи твердого характера, сказала: «Что еще безпокоишь родителя? Бери свечу, ставь и молись, да и едем <1> к невесте – не век выбирать!» И умна была бабка Евдокия Григорьевна, но, по характеру, доставалось и мужу Ф.А. И когда она уже расходится с служащими, то Ф.А. только говорит: « Ну, полно, Е.Г., довольно уже, ну, полно, перестань». Дед Михайло говорил, что если бы не характер бабки и неуживчивость с мачехой ни с невесткой, женой Н.А., то бы жили все вместе и дело бы общее шло. А то что-то такое в саду из-за яблок или что – поссорились – и из-за этого произошло разделенье Дому и погибель для М.А. и брата младшего Николая, который умер в молодых годах неженатый и уже потерявши состоянье в общем с М.А. деле торговом.

это естественное дело, что как бы умна и хотя бы и бездетна была  м а ч е х а, но всё уже первой 1-й жены детям трудно приходится. И это и ныне, с образованными мачехами. Как вот была моя свояченица: пансионерка, а 2-х детей мужа от первой жены едва терпела и все хотела отдать к родне, но умерла сама. Бабушка Евдок[ия] Григорьевна умерла, когда ей было еще лет 30-35, оставя 8 детей: 2 сына и 6 дочерей малыя, и деду, для хозяйства, надо было жениться; и дело было почти решено, но почему-то оттянулось. Ему надо было уехать в Оренбург. Возвращаясь оттуда, ему встречается похоронная процессия.

«- Кого хоронят?» «- Да ведь такую то…»,- и он услыхал имя своей невесты. Перекрестился он, дивясь Промыслу Божию, и стал приискивать бездетную бывшую вдову, хотя родом и ростовскую, Кайдалову Анну Леонтьевну, дочь Леонтья Савича Кайдалова, кажется, но уже в СПетербурге, где она была замужем за Королевым - кутилой, рано умершем и она даже хворала то него. Это была крестная мать моя, А.Л. Она была очень набожна, более 20 лет не ела мясного и будучи от роду и после Церковною, ежедневно ходила в церковь к Обедне. В течении лет 20 - тоже. Она осталась после деда, как видно, лет 40 и жила еще лет до 75; за дедом была, как видно, лет 15. Была строга к детям. Батюшка говорил, что при всей кротости, дед Ф.А., по жалобам мачехи, сильно наказывал его раза 3 веревкою и розгами. Конечно, еще невелик был тогда, и, наконец, услали вот в лес.

И Ф. был лет на 8 старше и тот ушел от побоев уже по возрасту. Дочерям также доставалось. Да это общий удел детей 1-х от мачех. А когда не женятся - опять, хотя бы и при одном дите, то тоже нехорошо: семьи в доме нет и домашняго полнаго обихода, приема семей и детей и прочей семейной обстановки, и кончается гибелью детей, т.е. хуже, чем при мачехе бы…».